Бош сервис
Сервис Центр

Монастырь усиленного режима. «Украинская правда» написала о Гамалеевском монастыре + Фото

Духовность, История | 11:42, 19.11.2018
 Поделиться

Поделиться в

После выхода видеоролика о Гамалеевском монастыре, который был создан командой Шостка.INFO в рамках проекта «Сіверщина», историей и сегодняшним днем обители заинтересовались столичные журналисты. Недавно они побывали в нашем городе и с. Гамалеевке.

Сегодня, 19 ноября, «Украинская правда» опубликовала большую статью под названием «Монастир посиленого режиму. Що чекає усипальницю Скоропадських під Шосткою». Приводим ее текст полностью.

 

Иконостас для варки самогона. Надгробные плиты вместо подставок для станков. В соборе 18 века – ПТУ и мастерские. В монашеских кельях – бараки для зеков.

В 1962 году на месте Гамалеевского Харлампиева женского монастыря под Шосткой обустроили колонию строгого режима для убийц, насильников и грабителей. Она продолжила работать и при независимой Украине.

Где покоится отец последнего гетмана, что осталось от гробниц семьи Скоропадских после разграбления, как удалось сохранить уникальные фрески, и есть ли шансы на возрождение трехсотлетней святыни – в репортаже «Украинской правды».

В 2017 году в Украине опустели 13 исправительных заведений. То, что со стороны выглядит как закрытие тюрем и колоний, в Минюсте называют более аккуратным словом – «оптимизация».

– Мы готовы их [снова] открыть, если возникнет необходимость, – поясняет УП замминистра юстиции Денис Чернышов.

Среди попавших под «консервацию» заведений пенитенциарной системы особое место занимает Шосткинская исправительная колония (ШИК) № 66. Она возникла на месте усыпальницы гетманского рода Скоропадских, Харлампиевской церкви и собора Рождества Богородицы начала-середины 18 века.

ШИК-66 появилась в 1962 году после того, как в декабре 1961-го решением Сумского облисполкома СССР территорию всего Гамалеевского монастыря передали МВД УССР. Так продолжилась история упадка святыни, которая получила неожиданный шанс на возрождение – 2 апреля 2018 года ворота ШИК покинул последний заключенный.

Товарно-материальный храм

– Здесь отбывали наказание больше 1000 осужденных (в «пиковые» годы – до 2500 – УП), – говорит начальник ШИК-66 Игорь Палирус, делая в слове «осужденный» характерное ударение на «у».

По его словам, основную часть этапировали в Сумскую и Харьковскую области. Остальных освободили условно-досрочно.

– В колонии работали 300 человек персонала, аттестованного и вольнонаемного, – делится информацией Палирус посреди пустых бараков, где в 18-19 веках были монашеские кельи. – В мае 2018-го личный состав сократили. По новому штатному расписанию остались 28 человек.

Игорь Палирус: Здесь отбывали наказание больше 1000 осужденных

Палирус в Гамалеевке – человек новый. Под Шостку его откомандировали из Харьковской области в марте 2018-го.

Миссия нового начальника ШИК-66 – охранять от мародеров территорию опустевшей зоны. На казенном языке это звучит так: «Поддерживать сохранность ТМЦ».

Среди «товарно-материальных ценностей» – именно так расшифровывается ТМЦ – оказался и Собор Рождества Богородицы. Поддержать его полную сохранность в советские годы не смогли. Да и не хотели.

Храм начали строить в 1719 году на территории Гамалеевской обители по поручению Ивана Скоропадского, а освятили в 1735-м, через 13 лет после смерти гетмана.

В рукописях 19 века сохранились сведения о том, сколько стоило Скоропадскому это строительство: пять тысяч «золотых», огромные объемы муки, гречки, гороха, конопляных семян, горилки, вяленой рыбы, шесть бочек соли, 60 пудов сала, 30 баранов и 10 коров.

Все это гетман пообещал Данилу Мойсеевичу, строителю, взявшемуся за дело.

В 60-х годах 20 века собор переделали под профтехучилище. Внутреннее пространство перегородили – получилось три этажа, на которых разместили учебные классы и мастерские.

– Зеки получали специальности – токарей, слесарей, сварщиков, – рассказывает Сергей Кузьменко, бывший директор предприятия при ШИК-66. – Заключенные делали огнетушители, занимались деревообработкой, изготавливали нарды, сувениры, кухонные наборы.

Была и швейная мастерская, в которой шили перчатки, постельное белье.

На вопрос, жаль ли ему, что колония опустела, после задумчивой паузы Кузьменко отвечает:

«Чувства двоякие. С одной стороны, плохо, что люди потеряли рабочие места. Но с другой-то – по слухам, это место может отойти Министерству культуры. Значит, есть шанс на возрождение всего комплекса монастыря».

Артефакты, склепы и «первоапрельская шутка»

Изумрудно-зеленые глаза, тихий, тягучий, как мед, голос, густые черные брови и длинная борода: отец Феодосий – воплощение настоящего церковника. Он появился в Гамалеевской обители три года назад.

Вначале монах Софрониевской пустыни в селе новая Слобода Сумской области, а затем и благочинный, Феодосий приехал в Гамалеевку, как ему казалось, совсем ненадолго.

Отец Феодосий: Направили сюда 1 апреля, сказали, что на три месяца. И вот я уже третий год тут

 

– Направили сюда 1 апреля, сказали, что на три месяца, – улыбается отец Феодосий. – И вот я уже третий год тут. Такая вот первоапрельская шутка.

Сейчас нас в монастыре семь душ. Самой старшей матушке 90 лет.

Сегодня Гамалеевский женский монастырь представляет собой отреставрированную Харлампиевскую церковь начала 18 века с сестринским корпусом. Раньше тут размещались производственные помещения и сельский клуб, в котором пели, танцевали и показывали кинофильмы строителям коммунизма.

В 2011 году в Минюсте согласились «вынести» Харлампиевскую церковь за пределы колонии и передать УПЦ (МП). Но ее и пока что заброшенный собор Рождества Богородицы, где располагалось ПТУ, по-прежнему разделяет колючая проволока реформированной зоны.

– В Харлампиевской церкви, под нашими ногами, находятся склепы с захоронением Скоропадских, – показывает три сохранившиеся надгробные плиты отец Феодосий. – Первым, в 1722 году, тут нашел покой гетман Иоан Ильич. Затем, в 1730-м, его жена Анастасия, а в 1733-м – их дочка Ульяна.

В 1885-м здесь похоронили Петра Скоропадского – отца Павла Петровича, гетмана Украинской Державы. А также мать Павла Петровича Марию Андреевну, сестру Елизавету Петровну и брата Михаила Петровича.

Монастырские артефакты, пережившие десятилетия атеизма и советскую разруху, отец Феодосий бережет как зеницу ока.

– Вот два осколка от колокола, их нашли, когда расчищали церковь от мусора, – показывает он. – Вот древние кованные гвозди. А это – церковные ноты.

Еще сохранились три небольших колокола. Они сейчас на новой звоннице. Звучат хорошо. Не то, что новые. Те звенят, как кастрюля.

Основательное опустошение обители началось с 20-30-х годов прошлого столетия.

– Из собора Рождества Богородицы вынесли иконостас, – рассказывает отец Феодосий. – Его разрубали для топки печей. Кто-то делал столы, кто-то – двери. Еще «дрова» использовали для выгонки самогона на месте старой монастырской винокурни.

Несмотря на политику партии, местным жителям во времена СССР удалось сохранить некоторые иконы. Сейчас они постепенно возвращаются в обитель.

– Раньше в Харлампиевской церкви все стены были расписаны, но сохранились всего несколько фресок, – говорит священнослужитель, показывая рукой. – Когда сюда пришла тюрьма, зеков заставляли сбивать росписи – до кирпича. Затем стены штукатурили.

Думаю, что нашлись среди заключенных ленивые работники, которые просто побелили известью то, что оставалось. Так эти фрески и дошли до нас.

«Лицо рассыпалось, как горящая бумага»

В возрождающейся Харлампиевской церкви хранят письменные свидетельства уже покойного Алексея Борисенко – жителя Гамалеевки, работника колонии, свидетеля вскрытия склепов больше полувека назад.

По его словам, МВД УССР выбрало для спецконтингента монастырь, потому что силовиков привлекла уже существующая ограда и кельи для жизни зеков. А церковь Святого Харлампия и собор Рождества Богородицы были почти готовыми «производственными помещениями».

Борисенко делится воспоминаниями своего дяди Митрофана: усыпальницу Ивана Скоропадского вскрыли еще в 1928 году, когда по решению правительства изымали ценности из церквей. Но ничего ценного в могиле якобы не нашли.

В 1962-м, перед открытием колонии, организовали спецгруппу, в которую вошел Борисенко. Главной целью было обследовать всю территорию монастыря, чтобы найти подземные ходы и пустоты, которые могли быть использованы заключенными для побега.

– Исследование начали с церкви Святого Харлампия, – писал Алексей Борисенко. – Когда сняли деревянные полы, нашли цинковый гроб с останками Ивана Ильича Скоропадского.

Хорошо просматривались кости ноги, сапоги со шпорами и череп.

При вскрытии присутствовали два человека духовного сана. Их спросили, будут ли они перезахоранивать останки с церковным ритуалом. Те ответили: «Нет, потому что никто из Скоропадских не зачислен в лик святых».

Обследование пустот и склепов продолжилось.

– По указанию комиссии зимой 1962 года мне лично пришлось опускаться в один из них, – рассказывал Борисенко. – Он был засыпан речным песком. Его вычерпывали ведрами. В открывшуюся амбразуру ничто нельзя было рассмотреть.

Взяв фонарь, спустился вниз. Там стоял гроб из орехового дерева, покрытый лаком. Ручки гроба – серебряные. Возле них – серебряные пластины с изображением ангелов, порхающих у виноградных лоз.

– Мне предложили снять крышку с гроба, – продолжает участник спецгруппы. – Снял ее с большим трудом. Очень трудно сейчас описать ощущение, охватившее меня в ту минуту.

Луч фонаря осветил женское лицо, прекрасно сохранившееся. Я увидел еще один цинковый гроб со стеклянным окошком. В него я рассмотрел другую усопшую. Все, что видел, передавал словами наверх.

Даже сейчас помню пышные каштановые волосы, желтое платье, шитое бисером. Я поднял ломиком стекло саркофага. Как только туда попал свет и воздух, лицо начало рассыпаться, как сгораемая бумага.

С 20-х по 60-е прошлого века на территории монастыря вскрыли множество захоронений.

– Кроме Скоропадских, покой здесь находили монахини и священнослужители, – рассказывает отец Феодосий. – Думаю, что могилы и склепы разграбили еще в 20-30-х годах. Особенно те места, где покоились священники. Там можно было «поживиться» золотыми и серебряными крестами.

Все захоронения в итоге постигла одна участь – их засыпали щебнем и залили бетоном, чтобы зеки не нашли под землей неожиданный путь на свободу.

«Убить Дух они не смогли»

65-летний Владимир Михайленко – один из свидетелей уничтожения святыни. Его детство прошло на территории монастыря, где до появления колонии устроили колхозное общежитие и склады удобрений с ядохимикатами.

– В 50-х с нами под одной крышей еще жили монахини, – рассказывает он УП. – Помню, как начиналась колония. В 1962 году приехали люди и первым делом начали огораживать территорию колючей проволокой.

Помню, как уничтожили колокольню. Мне со двора было видно, как зеки ее по кирпичику разбирали – тюк-тюк-тюк киркой! Потихонечку башня оседала, пока от нее ничего не осталось.

Помню, как сбрасывали кресты с куполов храма, – продолжает Михайленко. – Рабочие залезали наверх со страховочными веревками. Кресты падали с грохотом на землю.

А один раз с тех куполов вниз спрыгнул зек. В карты проигрался и залез туда, прячась, чтобы его не пырнули ножом. Пятеро зеков его нашли, полезли за ним на крышу. А он ласточкой вниз ушел – разбился!

С 2004-го по 2012 год Владимиру Михайленко довелось поработать учителем в том самом ПТУ для заключенных в соборе Рождества Богородицы. Но особой ностальгии по тем временам он не испытывает.

– Конечно, я рад, что тут больше нет зеков, – оглядывается он по сторонам, словно убеждаясь в реальности сказанного. – Бога надо приветствовать, богу надо молиться! Надеюсь, монастырь возродится.

Эпопея со спасением Гамалеевской обители началась в 2010 году. Тогдашний президент Виктор Ющенко подписал указ об освобождении территории монастыря от исправительной колонии.

Но спасти от тюремных оков пока удалось только Харлампиевскую церковь с усыпальницами Скоропадских и сестринским корпусом.

Как рассказывает УП мэр Шостки Николай Нога, в 2017 году при помощи НИИ истории архитектуры и градостроительства разработали документ с обоснованием создания историко-культурного заповедника «Государственники Северщины».

В заповедник предлагают включить исторические объекты Гамалеевки и достопримечательности Шостки, связанные с легендарным пороховым заводом.

По расчетам, сделанным в 2017-м, возродить Гамалеевскую обитель можно примерно за 115 миллионов гривен.

– Но мы не хотим сейчас говорить о деньгах, – поясняет Нога. – Главное, чтобы приняли принципиальное решение на высшем уровне о статусе этого места. Оно – уникально. Нужно его передавать в руки Минкульта. В Украине больше нет захоронений сразу нескольких членов гетманского рода.

12 ноября на Совете регионального развития у меня был разговор по этому поводу с президентом Петром Порошенко. Он пообещал разобраться. К делу подключился и Степан Кубив (первый вице-премьер, министр экономического развития и торговли – УП).

Будем надеяться, что колония №66 окончательно переедет.

В Минюсте отдавать 9 га своих земель не спешат.

– По учреждениям, на территории которых находятся здания религиозных конфессий, мы готовы рассматривать ходатайства. Это же касается и Минкульта, – сообщил УП замминистра юстиции Денис Чернышов.

Пока в верхах процесс возрождения гетманской обители поставили на паузу, в самом монастыре продолжают свое служение несколько монахинь.

За стеной с колючей проволокой все еще служат и те 28 человек в военной униформе, присматривающие за опустевшей колонией. Их, в общем-то, малополезная работа выглядит последней тонкой нитью, на которой отчаянно держится 56-летняя история ШИК-66.

– Знаете, Дух Святой дышит, где хочешь, – говорит своим мягким голосом отец Феодосий. – Его в банку не закроешь. Да, тяжелые времена тут были. Мат на мате. Курили, в туалет ходили, пили, гуляли… Простите, дальше не буду продолжать этот список.

Он простодушно прищуривает глаза и добавляет: «Колония всего полвека была, а монастырь больше 300 лет. Несмотря на черную энергетику, которую сюда занесли, благодать осталась. Убить Дух они не смогли».

Евгений Руденко, Эльдар Сарахман

Фото: Иван Шило, УП (Эльдар Сарахман)

Rodont
Viko
Такси Гранд
comments powered by HyperComments